— Что?

— Ну узами-то не надумал себя связать с кем-нибудь?

— Время терпит, Костя.

— И правильно. И не надо. — Лесоповалов сделал отчаянный жест, словно забивая кулаком гвоздь. — Поспешишь — людей насмешишь. Но с другой стороны… Красивые есть девочки, Никита. У нас тут одна, знаешь… Во-он ее окна.

— Где? — оживился Колосов.

— Вон, напротив в доме на седьмом этаже. — Лесоповалов ткнул в темноту, целясь в соседний дом. — Гимнастикой по утрам в лоджии занимается. Спортивная такая. И кажется, разведенная уже.

— Пошли за раскладушкой, — сказал Колосов.

И тут волшебную тишину ночи нарушил грохот — что-то где-то упало и разбилось.

— Чегой-то? — Лесоповалов остановился. — У кого это?

—Там, кажется, — Колосов указал на дом напротив; — Может, ящик с цветами сорвался? Или в квартире сервант грохнулся.

Напротив в одном из окон на восьмом этаже вспыхнул свет.

— Скандалят, что ли? — предположил Лесоповалов. — Нет, вроде тихо.

Они подождали секунд пять из чистого любопытства — нет, ничего. Дом спит. И пошли за раскладушкой. Пока вызволяли ее из чулана, пока Лесоповалов рыскал в поисках постельного белья, переложенного женой в другой ящик, Колосов взял выделенный другом матрас, и они вдвоем потащили раскладушку, белье, подушки на балкон. Никита уверял, что постелит себе сам. Но Лесоповалов твердил, что гостю — место и почет и что вообще не мужское это дело возиться с наволочками…

Шепотом споря, они выкатились на балкон, зацепились раскоряченной раскладушкой за косяк и…

Хриплый вопль потряс спящие дома. Вопль, а затем глухой удар чего-то тяжелого об асфальт.

От неожиданности они застыли на месте. Затем Никита перегнулся через перила. Внизу у рядом с припаркованной белой «Нивой», вроде бы что-то темнело. В кирпичном доме в нескольких окнах, вспыхнул свет.

— Мать моя командирша. — Лесоповалов тихонько присвистнул.

Никита посмотрел, куда он указывает: пятно света падало на асфальт из окон на втором этаже. И было отчетливо видно: рядом с белой «Нивой» лежит человек.